?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Как начал свою лекцию Федор, Рустам Хамдамов является одной из самых непознанных и таинственных фигур как кинематографа, так и художественно-культурной жизни страны, а может и всего мира.

Лауреат премии «Триумф» (1996). В 2003 году удостоен гран-при «Культурное достояние нации». В 2003 году стал первым в истории российским художником, работы которого при жизни были приняты в современную коллекцию Эрмитажа.Почётный член Российской академии художеств.
Что ж, давайте разбираться...Хамдамов, уроженец Ташкента, режиссерский факультет ВГИКа в 1969 г. и уже во время учебы снимает фильм «В горах мое сердце» и что уже практически невиданно получает самостоятельную постановку на «Мосфильме» по перспективному сценарию Андрея Кончаловского и Фридриха Горенштейна. В сценарии была выгодная фактура: белогвардейский Крым, закат русской немой фильмы с ее изломанными линиями и вырожденческими лицами, с ананасами в шампанском, белыми костюмами, парусиновыми шляпами,
декадентским гримом и страстями на разрыв аорты; а также рассвет новой жизни, которая отвоевывается у прошлого с помощью слежки, арестов, маузеров, выстрелов в затылки лютых врагов, в общем а ля Игорь Северянин. Именно Хамдамов открывает Елену Соловей как актрису кино («В горах мое сердце», «Цветы запоздалые»). Чеховские «странные», но поэтические героини стали визитной карточкой актрисы, хотя Елену Яковлевну принято считать «актрисой Никиты Михалкова».
И казалось бы надо творить, мчаться вперед и радоваться жизни. И тут начинаются странные коллизии...
Рассвет новой и прекрасной жизни дебютант Хамдамов отменил за ненадобностью, сосредоточился на закате прежней, ушедшей натуры и фактуры. Как-то само собой получилось, что и от сценария в скором времени не осталось ничего. Уходящая натура приобрела очертания манящего миража на границе то ли утраченного рая, то ли подступающей преисподней, «белые» и «красные», черное и белое, противостояние, контраст и конфликт растворились в загадочном узоре НЕКОГО СИМВОЛА персидского ковра, секрет которого молодой режиссер никому не поведал — ни редакторам, ни съемочной группе. Материал фильма, снятого во Львове, был с гневом отвергнут нижестоящими инстанциями , а до вышестоящих дело даже не дошло. Фильм был закрыт, негатив подлежал смывке, студию от финансовых и прочих неприятностей спас Никита Михалков, сделавший на основе принятого сценария — и с учетом некоторых наработок предыдущего оратора (скажем, облик главной героини) — что называется, стильный фильм, где и рассветы, и закаты происходили в положенное им время и в предназначенной последовательности. Так возник один из самых любимых советским народом фильмов «Раба любви». Так завершилась, едва начавшись, режиссерская биография Хамдамова.Что он делал последующие четверть века человек, который сам выбирает свой путь до конца непонятно. И тгда Хамдамова, человека без определенного места жительства и занятий, нашел Сергей Соловьев, художественный руководитель студии «Круг» киноконцерна «Мосфильм», и предложил ему запуск на любых условиях. Через некоторое время был написан (а, скорее всего — записан со слов автора) сценарий полнометражного художественного фильма «Анна Карамазофф».С того момента, когда в главной роли согласилась сниматься звезда европейского и мирового кино, «великая и ужасная» Жанна Моро, — ажиотаж вокруг съемок «Анны Карамазофф» достиг своего апогея.

Моро возникла не сама по себе: при всем благожелательном интересе выдающейся актрисы к революционной России она не рискует ввязываться в столь рискованное мероприятие, не имея соответствующих тылов и надежного (в том числе финансового) гаранта. Таким гарантом выступает продюсер Серж Зильберман, своего рода классик, за плечами которого работа с Луисом Бунюэлем, Жаком Беккером, Акирой Куросавой.Для Хамдамова, по определению, не приспособленного к реальности (позади 16 лет забвения), все чрезвычайно тяжело и подчас непереносимо: и необходимость вступать с людьми в реальные, не придуманные отношения, и попадать к ним в зависимость, и неумение это стерпеть, и неспособность преодолеть разрыв между желаемым и действительным в замысле и материальном воплощении, и абсолютное непонимание денежных проблем…И его поддерживали друзья. Элем Климов и Сергей Соловьев. При всех трудностях он работал в условиях, которые не могли и присниться западным режиссерам. Однако производство с каждым днем дорожало, его все труднее было «вытягивать» на уже некрепких плечах «Мосфильма».  Зимой Зильберман принимает волевое решение: определить окончательные сроки завершения картины, уточнить и откорректировать условия договора, во что бы то ни стало обеспечить завершение работ к началу Каннского фестиваля — на котором, по его мнению, картину ожидает триумф, «Золотая ветвь» и грандиозный пакет продаж по всему миру. С этой целью он привлекает «третье лицо»: в этом качестве выступает некто Марк Рюскар, директор советско-французского совместного предприятия «Мосмедиа». В Москве на переговорах директора «Мосфильма» Досталя с Зильберманом обсуждается только технический вопрос о предоставлении негатива-оригинала из интер-позитива и дубль-негатива. Руководство «Мосфильма» уступает настоятельным рекомендациям Зильбермана и дает свое согласие — таким образом, нарушая закон о безусловном сохранении оригинала у студии-производителя. Уже в аэропорту Зильберману предложен на подпись согласованный ранее текст договора на двух языках. Существует версия, согласно которой Зильберман изменил текст, уже завизированный Досталем, в результате чего был искажен смысл документа, и будущие доходы «Мосфильма», и без того минимальные, вообще ставились под сомнение. По той же версии, на московской таможне сохранится письменное обязательство Зильбермана в трехмесячный срок вернуть вывезенный груз на территорию России. 14 июля 1991 г. Зильберман пришлет на «Мосфильм» телекс, в котором сформулирует причины отказа вернуть негатив в Россию и он будет навсегда вывезен во Францию. И вернуть его в Россию (по меньшей мере, в ближайшие двадцать лет) не будет никакой возможности. Зато в договоре указана точная дата окончания производства — 15 апреля 1991 г.Зильберман уверен в том, что обеспечил себе победу и новый брильянт в своей короне. А фестиваль приближается...Хамдамов, зажатый со всех сторон теперь уже не советскими чиновниками, а деловыми людьми, говорящими на непонятном языке, — сидит в монтажной и смотрит отснятый материал. А картина не складывается… Ничего-ничего, говорят те, кто вложил деньги и ждет отдачи. Нам бы только добраться до каннской лестницы…По каннской лестнице Хамдамов об руку с Моро поднимется через два месяца.И за кулисами предфестивальной гонки разворачивается скандал, последствия которого предугадать было нетрудно.Еще в Москве при просмотре материала Зильберман потребовал от Рустама Хамдамова вырезать сцену сна главной героини. Сцена была целиком взята из ДРУГОГО ФИЛЬМА "Нечаянные радости", и в ней действовали СОВСЕМ ДРУГИЕ главные героини этого незавершенного фильма 1974 г. — Елена Соловей и Наталья Лебле.

Опытный глаз старого кинематографиста увидел неравенство нового и старого материала. Во-первых, он желал оградить Моро от заочного соперничества с актрисами старого фильма, избавить ее от этой «очной ставки». Во-вторых, он намерен был максимально облегчить сюжетную конструкцию, которая и бех того непроста. В день главного просмотра идиллический проход Хамдамова об руку с Моро по знаменитой каннской лестнице, казалось бы, не предвещает ничего экстраординарного. Однако то, что случается во время просмотра, принадлежит к разряду событий «из ряда вон».Как только дело доходит до пресловутого «фильма в фильме», как только мадам Моро успевает убедиться в том, что фрагмент Нечаянных радостей с Соловей и Лебле занимает в фильме отнюдь не второстепенное, а центральное место, она покидает зал с громкими и недвусмысленными комментариям. Дальнейший просмотр проходит под аккомпанемент свиста, топота и выкриков. "Анна Карамазофф" из ожидаемых фаворитов перешла в безусловные аутсайдеры. Разумеется, мнения журналистов разделились: авторитетная газета «Le mondе» выступила в защиту картины, но эта ложка меда в бочке дегтя не сыграла и не могла сыграть существенной роли. Хамдамов так и не получит возможности завершить начатое по своему усмотрению; картина войдет в историю кино такой же живой легендой, как и ее автор. Фильм Анна Карамазофф так и не будет показан в России — помнить о нем будут лишь немногочисленные знатоки и особы, приближенные к живой легенде.